Ambra

Великолепная Амбра от Acqua di Parma — наркотическое вещество, бытовой яд.
Прочитала описание парфюма на популярном сайте : «Аромат для уверенных в себе мужчин, отдыхающих на побережье в Италии, бла-бла-бла».
Какая пошлость, господа. Аромат для уверенных в себе мужчин, уверенно отдыхающих на любом побережье — широкий диапазон от Шипра до Пуазон.
А Амбра, он не такой.
Это аромат незнакомца в дорогом ресторане в Нью-Йорке, случайно коснувшегося вас холеной рукой в белом манжете с золоченой запонкой, мимолетное прикосновение недосягаемо прекрасной и совершенно неизведанной жизни;
это теплый заинтересованный взгляд джентльмена, проезжающего мимо в лимузине, на минутку тормознувшем на светофоре;
это чужая закрытая вечеринка, где невыносимо элегантные господа в смокингах, с бокалами шампанского в руках, беседуют со своими нарядными дамами на незнакомом вам языке;
это звонок в вашу дверь, вы распахиваете ее, а на пороге — красивый как голливудский актер второго плана незнакомец с букетом белых роз, и тут же острое разочарование от того, что он просто ошибся дверью;
это воспоминание о несбыточном, то ли из прошлой жизни, то ли из будущей..
Амбра, Аква ди Парма. Первый и последний раз в жизни.

Реклама
Ambra

Herring

Когда я буду писать свою книгу «Как бороться с февралём», солению атлантической сельди будет посвящена отдельная глава.
Вы знаете, что в последнее время часто раздаются призывы «жить в потоке», что это означает, я попробую объяснить на примере сельдесоления.
Представьте, что на дворе февраль, холодно, снежище лежит как ни в чем ни бывало, отопительный сезон шарашит, а вы упорно живете в потоке февраля. И этим потоком вас случайно заносит в магазин, где вы видите в продаже сельдь дикую атлантическую, она призывно сверкает серебристым, как Мицубиси Каризма, боком, у вас загорается глаз, и вы махом берете пять штук.
«Жарить!» — горит в воспаленном мозгу. — Жарить и есть!»
Но закрадывается сомнение, а жарят ли сельдь. «Солить!» — возникает второе решение, и оно единственно верное.
В общем, я взяла самый элементарный рецепт пряного посола в гугле, соль, сахар, лавровый лист и перец горошком.
Одну рыбину я замариновала: соль, сахар, красный перец, перец душистый, ложка уксуса, полукольцами нарезанный красный лук.
Каждый день я подозрительно вглядывалась в стеклянную посудину, как там ведет себя моя сельдь. Три дня сельдь упорно не солилась и не мариновалась, да, я пробовала ее. Видимо, я положила маловато соли. На четвертый день раз! И сельдь посолилась. И маринование произошло.
Сельдь пряного посола ..
(даже писать приятно, чувствую себя купцом каким-то на ярмарке, вот он достает шкуры горностаевые, вот орехи кедровые, а вот и гвоздь программы — сельдь пряная атлантическая, свежий посол, семеро бочек, подходи, честной люд 🙂)
Итак, из сельди пряного посола я взяла одну рыбину, нарезала ее кусками и положила в следующую субстанцию: горчица, уксус, перец карри, хлопья перца чили, порошок перца чили, щепотка кардамона для блезиру.
И этой самой фотогеничной сельди я задала фотосессию. Снято при полном одобрении кота британского короткошерстного.

Herring

Better life

Альбертина решила уйти от мужа, давно собиралась, и вот теперь этот радостный миг настал. Скучное, недружелюбное животное, эгоист, думающий только о себе и своей работе, вот кто он, этот муж. Вспоминая о нем, Альбертина даже уже не заводится, она просто холодно констатирует факт: брак был ошибкой, которую следует исправить.

На первое время снять квартирку, вообще не проблема. Проблема — упаковать вещи, вот это квест.
Сначала Альбертина намеревалась взять самое необходимое, в результате одежды набралось три чемодана с половиной, и это еще не приступала к зимнему гардеробу. А что делать, носить-то что-то надо,  Берти и так собирала только самые любимые вещи. Уходовой косметики — чемодан, без косметики жить не представляется возможным, да и найти нового мужа, не ухаживая за собой, сложно. Вернее, вообще не проблема, конечно, но качество найденного мужа будет прямо пропорционально состоянию экстерьера Альбертины. Чемодан духов и парфюмированных вод, done.
Так, теперь обувь. Заглянув в кладовую, Альбертина свистнула (да, осталась у нее с юности эта маргинальная привычка), да там же целое собрание от босоножек до уггов, стразовый ураган. А сумки! Чемоданы уже закончились, нужны коробки, где взять коробки?.. Подумаю об этом позже, сейчас надо приниматься за памятные вещи, сложу их кучкой посредине гостиной пока.
Серебряное ведерко для шампанского, тяжелое. Жить без шампанского в маленькой квартире, набитой чемоданами, да вы с ума сошли? Берти решительно берет ведро за блестящие бока. Кстати, а где покупают лед для шампанского?.. Подумаю об этом завтра.
Люстра, конечно, великовата, и снять ее с потолка самостоятельно будет нелегко. Но Берти так долго ее искала, топтала ноги по интерьерным магазинам, общалась с грымзами-неудачницами, торгующими предметами интерьера, и вот жемчужина коллекции, многоуровневый торт со свечами, подвешенный на цепях к потолку! Да с такой люстрой впору оргии устраивать, но не с текущим мужем, конечно, одна из причин ухода. Думает только о деньгах, придурок, как будто деньги — это всё в жизни. Никакого чувства прекрасного, даже люстру не оценил, счет подписывал с таким лицом, как будто платит за выводок отборных крыс.
Берти двигает стул на середину гостиной, чтобы забраться на него и начать демонтировать люстру. А кстати, стул! Шесть стульев, купила на распродаже в венском магазине, спинки с вензелями, это была целая операция по переправке стульев из Вены по почте! И стоило это, как крыло от Порше.
Порше тоже берем, вместе с крылом, этот купит себе еще один, на свои любимые деньги. Как можно было прожить с ним десять лет, убить на него свою молодость, не понятно.
Бокалы для шампанского, двух видов, и для вина: белого, красного. Для красного тоже придется взять минимум двух видов. Знаете, что для разных сортов вина требуются бокалы разной формы? Вот эти, для мальбека, самые любимые у Берти, хотя вообще она предпочитает белое вино. Как бокалы перевозить? Осторожно, ломкое.
Окинув взглядом гостиную, Альбертина понимает, что в квартире, пожалуй, ее интересует всё, во всех помещениях, кроме кухни.
А есть же еще нематериальное. Тонконогая собачка Фунтик прыгает вокруг и пытается сорвать со своей шеи бант. Старый дурак любит Фунтика, да и Фунтик к нему привязана (сначала думали, кобель, дали имя, а оказалось — девочка), придурок часто сидит вечерами с бокалом коньяка и разговаривает с Фунтиком, о чем — одна Фунтик знает, Альбертина давно уже не слушает, что там этот рыцарь скупого образа бормочет.
Раздается звонок телефона. Даже телефон в гостиной — гордость Берти, золоченый перламутр, антиквариат. Кто, скажите, пользуется в наши дни домашним телефоном, а Альбертина пользуется с огромным удовольствием, любимое ретро.
Берет трубку, в которой раздается скрипучий голос нелюбимого ретро:
— Берти, я подумал. Твоя взяла, берём этот загородный дом, ты права, там и Фунтику будет хорошо. И яхту старую продаем, а новую покупаем, я согласен, будет мой подарок тебе на годовщину свадьбы. Назовем ее Берти. Хорошо, Альбертина. Люблю тебя, котенок.
Better life

Madeleine

— я себе цену знаю: высокая! — вы в курсе? — Мадлен кокетливо мне улыбается из под вуали, которую она подвернула на шляпке, чтобы не мешала курить. Сколько ей лет, пятнадцать, тридцать два? Внешность такая, знаете, без возраста, и если бы не пахитоска, Мадлен легко можно принять за несовершеннолетнюю. Хотя нынче и несовершеннолетние пошли, что только держись.. Времена-то какие настали.
На Мадлен приталенное платьице, юбочка присборена, длина ниже колен, из под юбки выглядывают кокетливые белые чулки, черные туфли на кошачьем каблуке — средневековая обольстительница, мон амур. Держится она, как аристократка, только что отпустившая своего личного шофера за томиком Кьеркегора, манеры вещь врожденная.
Я достаю золоченую зажигалку, ловко извлекаю огонь. Мадлен изящно изгибается, прикуривая, опустив пушистые ресницы.
Нет у меня опыта общения с такими дамочками, нету! Максимум что могу — помочь прикурить, в безнадежной тишине.
Мадлен лукаво изучает мое лицо, пуская дымные круги. Наш диалог буксует уже пятнадцать минут, я не знаю, что ей сказать, а она не из тех, кто будет тарахтеть безумолку, сказала же, что цена ей высокая, теперь мой ход. Я молчу и упускаю возможности одну за другой, одну за другой. Я никто, я даже не господин Никто, я просто никто, звать никак, кушать подано, вон пойдите.
Мадлен шикарна, шикарна, начиная с мраморных холодных плеч и до кончиков розовых мизинцев на ступнях. Парча и элегант, кружева и бархат, внесите канделябры.

— Мадлееен!.. Рыбу тащи! — раздается рык из приоткрытой двери в общем коридоре, пропахшем старыми велосипедами.
— Вы риэлтор непростой, как я вижу. Ладно, давайте вашу карточку, я подумаю, будет время, позвоню.
Мадлен улыбается мне кокетливо, поправляет вуальку на шляпке и уходит, держа тарелку с рыбой на плече, как прекрасные пейзанки с полотен Йоакима Бейкелара.
Да и мне пора уходить с общей кухни, да и с Мойки уезжать, и из Петербурга вообще, пора.

Madeleine

Despair

Я хочу поехать в Эдинбург, одна, там поселиться не в отеле, а снять квартирку в депрессивном нейбохуде, сидеть на кухне, под звуки закипающего чайника, и, вздыхая, смотреть в окно на робко зеленеющие кустарники.
Шотландские ветра и дождливая непогодь — это то что надо. Приеду в апреле, в Шотландии никогда не жарко, хотя нет, лучше в ноябре, а то апрельское цветение магнолии будет давать бессмысленную надежду, а мне нужна безысходность.
Я буду мучительно размышлять над судьбами человечества, прогуливаясь возле Крепости, вдыхая глубоко воздух, основательно пропитанный тленом. Каменные фигуры, зловеще позеленевшие от вечных шотландских дождей, будут усиливать ощущение безнадежности своим трупным видом.
На обед я буду пить пустой чай, позвякивая ложечкой в стакане, иногда стану наведываться в простецкое кафе, где довольно плохо, но старательно готовят хаггис. Ну и виски, неизменный спутник одинокого писателя, визитирующего Шотландию.
Я хочу, чтобы ветер тоскливо гонял по пустынной улице обрывки вчерашней газеты. Чтобы редкий прохожий не поднимал на меня глаз, углубившись в свои тяжкие раздумья. Чтобы выли бродячие псы, надрывно, как по душам умерших при жизни.
Я хочу найти, совершенно случайно, побледневшую монету, затерянную между заскорузлых камней вековой мостовой, и купить на нее пинту пива. Я знаю, бармен нальет, невзирая на мелкую ценность монеты, в Эдинбурге знают толк в развлечениях.
Я буду бродить возле Музея Писателя, и вздыхать, как мурена. Я не зайду в музей, ибо мне не интересен чертог мёртвого писателя, а вот побродить поблизости, как привидение, это я пожалуйста.
Подавать нищим медяки, кутаться в шубу из рыбьего меха на пронизывающем, промоченном дождями ветру — что еще надо.
Что вы знаете о безысходности, вы никогда не были в Эдинбурге в ноябре.

Despair

waiting for the summer

Наш кот, который живет первый год (но в марте эта халява закончится), всю зиму проводит в хандре, в сонной одури, он большей частью лежит на диване, уткнувшись головой в мою дизайнерскую подушку, и ждет лета.
Первое в своей жизни лето он провел просто великолепно: на просторном балконе, на высоком этаже, где происходило столько всего интересного! Маленький кот думал, что лето в этом мире — всегда, и осенью жестоко обломался. Как впрочем, каждую осень обламываюсь и я. Но речь не обо мне, всё же я не кот, пора бы уже и запомнить (надо записать себе), что каждый год в ноябре или январе — начало зимы у нас непредсказуемое — наступает (звездец) зима.
В общем, кот провел чудесное лето на балконе, единственное, над его пушистым тельцем часто низко летали крупные, как лошади, норвежские чайки, и я все время боялась, что они унесут его, и там расчленят. Муж сказал, что чайке нечем схватить кота, рисовал на салфетке лапку чайки, схему самой чайки, но я-то знаю, если кто-то чего-то захочет, то .. Но не унесла.
Мы живем в лофте, на вершине горы, а под нами — покатая крыша. Один раз кот выпрыгнул на крышу с балкона, там он, с искусством эквилибриста, балансировал на вмонтированной зачем-то в крышу тонкой железяке, оттуда его снял сын, мы получили кота обратно.
Кот — удивительное животное. Ему обязательно надо куда-то залезть, подвергая свою жизнь опасности, с неясной целью. Если бы в этот момент было возможным поговорить с котом, то диалог был бы следующим:
— Снимите меня отсюда немедленно!
— А зачем ты туда залез?
— Неважно, не ваше дело! Хотел и залез, а теперь больше не хочу, снимите меня, говорю вам!
А сейчас у нас в Осло зима, и я каждый день открываю балкон и бросаю кота в снег. Он уже привык. Я бросаю кота в снег, чтобы он, во-первых, закалялся, во-вторых, дышал свежим воздухом.
Еще у нас на балконе стоит рождественская ёлка, в горшке. Мы ее разрядили и выставили на балкон, а она там зажила своей ёлочной жизнью, ни одна игла не выпала.
Так что у нас на отдельно взятом балконе в самом центре Осло создана уникальная эко-система: летают чайки, стоит ёлка, пышет свежий воздух, и в сугробе периодически валяется экологически чистый кот.

waiting for the summer