Pimlico

Начало ноября в Осло. По-своему люблю это время. Еще не очень холодно, но скоро, скоро. Сезон закрыт, и ветер гоняет обрывки воспоминаний о веселом нордическом лете по мостовой. Редкие оставшиеся на холодных, продуваемых ветром улицах туристы таращат круглые глаза и похожи на сов.
Фишка Норвегии — рано темнеет, и возле едальных и питейных заведений зажигают факелы. Думаю, что эта традиция осталась из тьмы веков, когда запоздалый путник шел из последних сил и думал, что вот я и всё, ноябрь взял меня. И тут яростно горящий факел, сигнализирующий о том, что каждого замерзшего и голодного здесь ждет тарелка горячей еды и стакан горячительного. Годы пронеслись, а всё так и есть. И пить :0)
В общем, с одной стороны романтическое время, с другой безысходное, горожане готовятся к долгой зимовке и к празднованию рождества одновременно, а я покажу вам ноябрьский Лондон :0)
В начале ноября, как стемнеет, необходимо обязательно прогуляться по району Pimlico. Он вас точно не разочарует. Мистическое время в великом городе, где порталы открываются на каждом шагу, а спустившийся на землю мрак способствует этому действу. Темно, туманно, тусклое свечение луны, подозрительное отсутствие прохожих, горящие витрины магазинов. Магазины здесь непростые. В одном — чучела экзотических птиц. В другом — зловещий манекен с лицом, на котором отсутствуют черты. Пассажиры в проезжающем мимо автобусе кажутся ненастоящими.
Неожиданно — великолепный образчик стрит-арта известного художника. Подсвеченная дверь джентльменского клуба, в который никто не заходит. В окнах домов не мелькают фигуры жителей, такое чувство, что всё живое на время покинуло город, оставив за собой лишь декорации, мерцающие в неверном свете уличных фонарей. Даже церковь выглядит как после выноса всех святых.

Welcome to Pimlico, babe.

 

Реклама
Pimlico

Who rules

36dd084be6addc34af8950b94b450c00

Тяжело, мать его, состоять из множества субличностей, тем более, что главный там не я. Субличности, они как дети, нуждаются в твердой руке и чтобы кто-то фактурный указал путь. Или хотя бы сказал «Прекратите верещать».
Мои совершенно отвязанные, а из-за отсутствия главного распоясались до невозможности.
Одна хочет срочно куда-то ехать и порывается паковать чемодан, вторая планирует гедонистично наслаждаться холодным осенним периодом при немигающих в стылом ноябрьском воздухе свечах.
Первую манят миражи, состоящие из барханов, сверкающих на солнце водоемов и вкопаных в белый песок пляжа ресторанных столов, на которых угрюмо лежат лобстеры, отправляющиеся в последний путь, и фальшиво-радостно пузырится шампанское. Она игнорирует тот факт, что я ненавижу пляжный отдых.
Вторая представляет себе прелести возлежания у камина (отопительной батареи) с чашкой дымящегося какао, в котором плавают островки маленьких острозубых маршмеллоу. Ей плевать, что я не переношу какао.
Одна собралась худеть и питаться исключительно семенами чиа, другая планирует приобрести себе многоярусный торт. Мне обе они противны, и я хотела бы послать их обеих подальше.
Естественно, я беру только верхний пласт, начни копать глубже и перечислять всех — оу ноу, это формат не для социальных сетей.
Абсолютно всех их ежеминутно гнетут сомнения, и они не прочь поменяться ролями в любой момент.
Им явно нужен рулевой. Ну почему, почему я не умею рулить.

Photo: Sarah Moon

Who rules

Japan as a dream

Япония осталась в памяти моей белым облачком, светлым пламенем. Она как прекрасная крупная жемчужина, которую я проглотила вместе с приготовленным опытной рукой мастера блюдом из моллюска в рядовом и с виду мало примечательном японском ресторане. Теперь жемчужина лежит во мне и генерирует перманентное желание немедленно отправиться обратно в Японию, а еще жемчужина эта содержит дорогие сердцу воспоминания, которые так хочется сохранить лично для себя, и так неохота делиться с людьми!.. Но надо
Что, пожалуй, самое необыкновенное, встреченное мною в путешествии, это люди, которые нашли свой парадиз. В своем отеле случайно разговорилась с красивым итальянцем, который поведал мне, что несколько лет назад он решительно переехал в Токио, потому что влюбился в этот город во время кратковременной рабочей командировки.
«Вернувшись домой, я начал готовиться к осуществлению своего плана, подготовка заняла пару лет. Приехав в Токио, я начал с низов. Мне даже приходилось мыть посуду в ресторанах! Теперь я актер, снимаюсь в основном в рекламе. Например, сейчас мы делаем рекламный ролик для этого отеля.
У меня японка-жена и двое прелестных ребятишек. Я счастлив. Токио — мой город.»
«А как же Италия?»
«Италия.. — мой собеседник на минуту задумывается, окутав себя дымом сигареты. — Италия это самая прекрасная страна на земле. Я не думаю, что когда-нибудь вернусь туда. Хотя.. может быть. Впрочем, не знаю.»
Второй человек был родом из Великобритании, небольшого городка недалеко от Лондона. Мы познакомились за кофе в другом отеле, где я сидела в ожидании японского завтрака. Британец семь лет назад переехал в Токио, оставив за спиной работу экономиста в скучной конторе, и в Японии стал гидом.
«Жду здесь свою группу с экскурсии. Я считаю Японию замечательной страной,  Токио — это безусловно самый лучший город в мире, современный, продвинутый, интернациональный, а люди, с которыми я здесь познакомился, потрясающие. Я обожаю свою работу. У меня есть все, о чем я когда-либо мечтал в своей жизни, и даже то, о чем мечтать я не осмеливался.»

Japan as a dream

Moscow

А я люблю Москву. Она — как барыня, которая потребовала себе чаю со свежими булками, и сидит в гостиной, вся в белых одеждах, звенит кольцами на пухлой не знавшей труда руке, помешивая сахар в чашке серебряной ложечкой. И ей совершенно поровну, о чем там судачит дворня за ее спиной.
Москва — как молодая богемная девица модельной внешности, только что вдохнувшая кокаина, с расширенными зрачками и отрешенным лицом, заказывает в баре коктейль и стеклянным взглядом смотрит сквозь. И ей все равно, что говорят о ней за ее спиной обыватели.
Москва — это когда-то давно переехавшая из Саратова и проработавшая всю жизнь в торговле плотная корпулентная тетенька, которая движется сбитеньким танком по Тверской-Ямской, сверля прохожих взглядом маленьких цепких глаз, и ей плевать, что о ней думают бабки на лавочке возле типовой пятиэтажки.
Москва — как только что пубертатно созревший цветок из провинции, мило-розовый, накупивший себе модных одежек на рынке, вставший на каблуки и дополнивший свой умопомрачительный образ поддельной сумкой Луи Виттон, и ей невдомек, что трындят о ней томные московские модницы, пребывающие перманентно в тренде.
Москва древняя и прекрасная. Она знает: всё преходяще, всё наносное. В прошлом веке рыли метро, украшая его позолотой и полудрагоценными каменьями величиной с собаку, сегодня пытаются напялить на рыхлое тело столицы узкое функциональное платье. Москве манипуляции с ее телом не причиняют никаких неудобств. Она знает: стоит ей только встать во весь рост и потянуться, как посыпятся ненужной чешуей с нее все эти станции метро, переходы, многоэтажки, блестящие пустыми окнами стильные офисные здания. Мигом Кремль ударит в колокола, братья Власовы разложат товар по прилавкам, а по Тверской понесется лихой ямщик, срочная телеграмма временному правительству, его величество Ленин торжественно ложится в гроб хрустальный, едут-едут в черных крытых жуках комиссары за очередной своей жертвой, тетя Клава накрывает длинный стол чем послевоенный бог послал, ну, за победу, из-под густых бровей Брежнева рвется на волю хитрая усмешка, на привокзальной площади торгуют детским питанием и матрешками, выбелили церкви заново, чтобы чаще господь примечал, перегородили Красную Площадь “куда прёшь? Не видишь, закрыто!”, курс валют меняется каждый день, как температура лихорадочного больного, штоле попробовать пироги Штолле, а вы заходите к нам, мы сделали наш собственный пармезан!
Москва ляжет обратно, перевернется на другой бок и соснет еще пару веков. А там посмотрим.

Moscow

Okonomiyaki

Когда мы гуляли с Йошико по Асакусе (кстати, японцы произносят «Асакса»), она спросила меня, что бы я хотела отведать на ланч. К тому моменту я уже удовлетворила пожар по суши, полыхавший у меня внутри, и потому ответила, что мне все равно, не с кулинарной целью я приехала в Японию, и полностью полагаюсь на вкус Йошико.
Тогда японский друг мой предложил окономияки.
«Если бы меня спросили, с каким именно блюдом надо знакомить иностранцев в Японии в первую очередь, я бы без сомнений выбрала окономияки» — сказала она.
Я обычно питаюсь со скоростью озерного бобра. Стояло дерево, пришел бобер — не стало дерева. Поэтому я очень люблю еду, когда ее просто так не заглотишь, когда это процесс. Фондю какое-нибудь там, шашлык из маршмеллоу. Вчера мы сидели в швейцарском шале и отогревали руки над неверным огнем, пробивающимся сквозь каминную решетку, Грета опускала кусочки белого хлеба в горячую сырную массу, а мы наливались Грюнер Вельтлинером до краев. Позавчера — нанизывали белые сахарные облака маршмеллоу на тонкие веточки, обломанные с рядом растущего деревца, и обжаривали их над костром, крепко пахло жареным сладким, а пили мы колу, Рэйчел и я, нам было тринадцать.
Что-то меня унесло куда-то туда, где никогда я раньше не бывала, а сегодня у нас по плану окономияки и только окономияки, — строго сказала Вера Ивановна, поправляя пенсне, наклоняясь над моей тетрадкой, и от нее отчетливо пахнуло сакэ.
Всё, больше не буду хулиганить, отсюда правда и только правда (и ни слова правды), ой, всё, это в последний раз, клянусь окономияками.
В общем, вас сажают за столик, основную поверхность которого занимает жаровня. Наверное, прохладной токийской зимой эти рестораны особенно популярны. Кстати, в теплом мае они были не менее популярны, нам пришлось отстоять очередь с номерками начертанными на руке, чтобы попасть в ресторан.
Приносят меню, выбираешь опцию мясо или рыба, или морепродукты, или микс. Мы взяли одну мясную смесь, вторую с морепродуктами. В миске лежит смесь выбранных продуктов, нашинкованные овощи, из них основная часть — капуста, положено сырое яйцо, добавлены специи и мука. Смесь полагается тщательно вымешать, сформировать лепешку прямо на жаровне, и внимательно жарить.
За соседним столиком сидели две японские куколки барби, девушки были фарфорово-прекрасны, их образы были выверены тщательно, также как и подобраны и отглажены их хрустящие кукольные наряды. Эти стилизованные красавицы очень круто смотрелись в дыму окономиячной, очень круто.
Данным постом завершаю серию текстов о своих незабываемых и самых лучших шести днях в Японии. Япония, я приеду в тебя еще.

Okonomiyaki

Asakusa, Tokyo

Конечно, пройтись по району Асакуса с настоящей японкой — это была лучшая идея, что меня посещала. Благодаря Йошико я узнала, например, что девушки, массово гуляющие парами и группками, наряженные в кимоно и очень, очень каваи, не являются ни гейшами, ни майко. Это обыкновенные девушки, которым иногда приходит в голову прогуляться, одетыми в кимоно, и тогда они специально едут в Асакусу, максимально подходящий район для подобного действа.
Асакуса — это кусочек старого города в ультра-современном Токио. Когда я вспоминаю день, проведенный в Асакусе, у меня ощущение, что я смотрю кинофильм, который крутят у меня в голове, настолько события того дня кажутся нереалистичными.
Ряды развевающихся на ветру ярких японских флагов, разноцветных платков, сабо, красных фонариков, звенящих колокольчиков, вееров, рыб и прочей мелкой чешуи, дымные жаровни с воскурениями возле храма, мелькающие в толпе гейши, честное слово, если бы мимо прошел невозмутимо дракон, я нисколько бы не удивилась.
В толпе я наткнулась на борца сумо. Да, девочки, я встретила борца сумо. Борец сумо — не передать словами, как хорош, в своем наряде с широким поясом, с повязкой на голове и гладко причесанными волосами, собранными в маленький аккуратный хвостик на затылке. Мой был — молодой парень в очках, несколько академического вида, легко краснеющий от посторонних женских взглядов. Я долго пожирала его глазами, о как же мне хотелось его сфотографировать!.. И это было, наверное, вполне возможно, стоило только подойти к парню и попросить, но я не смогла. Я упустила такой кадр!.. Но я не смогла подойти, потому что внутреннее чутье говорило мне явственно: не надо.
Есть в этом, знаете, определенный кайф, встретить в Асакусе случайно борца сумо и не сфотографировать его, в этом определенно что-то есть.
Вечерняя Асакуса загадочна и неповторима. Она словно кусочек сказки, который вам удалось подсмотреть как раз перед тем, как перегорел телевизор.
Когда я начну вспоминать прошедшую жизнь, кадры из моей вечерней прогулке по Асакусе я буду смотреть с упоением.

Asakusa, Tokyo

Coffee in Hamburg

Какие-то места трогают за живое. По непонятным причинам. Вот у меня никак не выходит из головы Гамбург. И у вас, мой читатель, тоже наверняка есть такое место.
А если.. А вдруг, когда человек спит последнюю ночь в понравившемся ему городе, а чувства такие как правило взаимны, Город приходит и долго любуется спящим человеком. После чего бесшумно уходит. А через пару минут клон человека, прозрачный как сонное облако, поднимается с кровати и, даже не бросив прощальный взгляд на свой крепко спящий оригинал, исчезает в закоулках города?
А что если мой клон до сих пор бродит по Гамбургу, слоняется по пристани, глазеет на бородатых капитанов с сиплыми (йо-хохо, и бутылка рому!) голосами, гуляет по Рипербану, без рислинга пьяный, не знаю даже что еще делает..
И как только отпустило — значит, клону конец, он недолговечен, облако рассеялось, наваждение растворилось в воздухе.
Думаете, это все мои фантазии? Уверены? В этом мире, где даже чашка кофе за вами наблюдает?

Coffee in Hamburg