Pizza day

Сегодня, после долгих колебаний, я решила устроить расслабон, иначе говоря, пицца-день. Знаете эти выходные дни в пижаме, ходить лохматой, вернее, даже не ходить, а переползать с одной мягкой поверхности на другую. А пицца, конечно, настоящий символ разврата и вожделения. Итальянцы задумывали явно что-то другое, когда изобрели свой открытый пирог с помидорами, несомненно что-то другое. Как случилось что это, пусть и не изысканное, но стильное и лаконичное блюдо превратилось в кусок теста, истекающее горячим сыром и перемещающееся в разные концы города в неброских картонных коробках. Замечали, что мужчины довольно резистентны к пицце, спокойно пришел в пиццерию, без истерики заказал, размеренно съел, оставив края недоедеными, выпил кофе, расплатился, ушел, и как будто ничего не было. Женщины же прячутся по домам, лохматые и в пижамах, с горящими глазами, дожидаются курьеров с плоскими картонными коробочками в руках, хищно хватают пиццу, бросают курьеру деньги, и быстренько запираются с пиццей, сгорая от желания остаться с ней один на один. Пицца — друг человека.

На фото пицца из пиццерии в Лондоне, невероятно популярной. За очень небольшие деньги приносят гигантскую пиццу, которая полностью покрывает поверхность стола. Можно заказать половину пиццы одну, половину — другую. Та, что с плечом ягненка, особенно хороша. Впрочем, кто я такая, чтобы навязывать вам свои вкусы. Тем более, мне только что принесли пиццу.

 

 

Реклама
Pizza day

#it’s Christmas

Птица поет в моей голове
И мне повторяет, что я люблю,
И мне повторяет, что я любим,
Птица с мотивом нудным.
Я убью ее завтра утром.
Жак Превер

А еще надвигается пора Рождества, время безумных растрат и фальшивого золота, мерцающего в темноте просторных холодных залов.
В это время хочется быть старым английским лордом, плюнуть на лондонскую суету и занудных титулованных родственников, уехать в родовой замок на границе с Шотландией, прихватив верного лабрадора, закутаться там в уютный клетчатый плед и прихлебывать виски из широкого низкого толстостенного бокала, сидя в старом кресле возле пылающего камина, а любимую трубку разбить о голову не вовремя пришедшего почтальона, выхватить из рук его дурацкие рождественские открытки и развеять их мелкие обрывки над бескрайним суровым полем, окружающим замок и подпирающим границу с Шотландией.
Уфф…
А если учесть, что я не являюсь английским лордом, нет у меня лабрадора, нет замка, я люблю своих родственников и до сих пор рождественская пора в Норвегии мне не опостылела, то… Остается только прихлебывать виски.

#it’s Christmas

Four seasons

fullsizeoutput_6311

Люди делятся на тех, кто печет банановый хлеб, и кто не печет.
Еще люди делятся на тех, кто переносит зиму, и кто не переносит. Те, кто не переносят зиму, делятся на тех, кто уезжает зимой на зимовку, и тех, кто стиснув зубы, сурово выживает в снежных реалиях северной страны.
Остановимся на каждом пункте поподробнее))
Банановый хлеб — что о нем говорить, вон он гордо улыбается с фотографии, он знает, что существовать с ним в ноябре гораздо комфортнее.
Люди, которые отлично переносят зиму, всегда вызывали у меня зависть, смешанную с восхищением. Я родилась в Сибири, и еще в Новосибирске наблюдала, трясясь в мехах (и бриллиантах) за полубогами, краснощекими, в вязаных шапочках, ярких спортивных курточках, утепленных штанах, с лыжами в руках спешащими на проложенную такими же энтузиастами лыжню. Наши миры никак не пересекались, я смотрела на них сквозь двойное стекло изо льда.
Вместо того, чтобы (бросать курить) вставать на лыжи, я увлеклась чтением книг Ремарка, где подробно описывался быт героини с легочным заболеванием, одетой в потрепанный свитер и греющей руки о чашку с горячим шоколадом в синеватых снегах высокогорного швейцарского курорта. И это пронзительно грустное сочетание разреженного воздуха, ледяного шампанского, разлагающей роскоши довоенной Швейцарии, кончающихся денег, любви и вялой страсти, неминуемой смерти от чахотки — всё это давало силы пережить чудовищную сибирскую зиму.
Люди, уезжающие на зимовку в теплые края, неуверенно улыбаясь, видеобложат о том, как прекрасно им находиться в горячих и пыльных песках юговосточной Азии вместо снежных барханов родной страны. За кадром остаются гигантские насекомые, наводящие ужас на блогеров, не привыкших к крупной шевелящейся живности в своих северных пенатах, укусы ящериц, тайфуны и наводнения, отравления переспелым бананом и аборигены, на каждом шагу пытающиеся продать отдыхающим заветренные бусы и темные очки позапрошлогодней коллекции. И бутылку рому.
Люди, мужественно переживающие зиму в заснеженном родном городе, проводят свои дни возле отопительной батареи. Узники отопительной батареи, они передвигаются в пледу от камина до фисгармонии, везде оставляя за собой кружки с остывшим грогом и огрызки яблок. Согревая сердца сериалами типа «Спасатели Малибу», а руки на брюшке теплого кота, зимовщики на дому периодически проверяют календарь на предмет приближения июня и посылают человека за шоколадками в ближайшую лавку.
Собственно я не отношу себя ни к одной из перечисленных категорий, я плохо переношу все сезоны, где бы ни находилась. И даже банановый хлеб на фотографии — не моих рук дело. Никогда, никогда не читайте Ремарка

Four seasons

Who rules

36dd084be6addc34af8950b94b450c00

Тяжело, мать его, состоять из множества субличностей, тем более, что главный там не я. Субличности, они как дети, нуждаются в твердой руке и чтобы кто-то фактурный указал путь. Или хотя бы сказал «Прекратите верещать».
Мои совершенно отвязанные, а из-за отсутствия главного распоясались до невозможности.
Одна хочет срочно куда-то ехать и порывается паковать чемодан, вторая планирует гедонистично наслаждаться холодным осенним периодом при немигающих в стылом ноябрьском воздухе свечах.
Первую манят миражи, состоящие из барханов, сверкающих на солнце водоемов и вкопаных в белый песок пляжа ресторанных столов, на которых угрюмо лежат лобстеры, отправляющиеся в последний путь, и фальшиво-радостно пузырится шампанское. Она игнорирует тот факт, что я ненавижу пляжный отдых.
Вторая представляет себе прелести возлежания у камина (отопительной батареи) с чашкой дымящегося какао, в котором плавают островки маленьких острозубых маршмеллоу. Ей плевать, что я не переношу какао.
Одна собралась худеть и питаться исключительно семенами чиа, другая планирует приобрести себе многоярусный торт. Мне обе они противны, и я хотела бы послать их обеих подальше.
Естественно, я беру только верхний пласт, начни копать глубже и перечислять всех — оу ноу, это формат не для социальных сетей.
Абсолютно всех их ежеминутно гнетут сомнения, и они не прочь поменяться ролями в любой момент.
Им явно нужен рулевой. Ну почему, почему я не умею рулить.

Photo: Sarah Moon

Who rules

He’s a cat

У меня есть взрослый сын, и когда-то он был маленьким. Очень маленьким. Смутно помню прежние времена, это как просматривать старую потрескавшуюся киноленту, совершая эксцентричный ретро-поступок в наш дигитальный век. Помню, что первые три года своей жизни он дал мне жару. Это был такой ребенок, который не спал, орал и постоянно требовал маму. Айфонов не было, и успокоить ребенка было решительно нечем. Глядя на чужих ангелоподобных детей, мирно спящих в колясках, и их умиротворенных и ухоженных мам, я, мягко говоря, недоумевала, почему такая несправедливость имела место при раздаче младенцев. Почему нам достался такой беспокойный ангел.
Однако по сравнению с тем, что вытворяет Шон, это были неяркие северные цветочки. Малышу идет второй год, и с утра до вечера в доме звучит: «Шон! Что ты делаешь!! Перестань!!!» Мы уже не раз обсуждали, что если бы мы завели парочку младенцев, и то было бы поспокойнее. Правда, не знаю, кто доверил бы нам младенцев, но это так, гипотетически.
Вот только что Шон стянул со стола длинную веревку и быстро-быстро жрал ее, чтобы успеть до того, как я его настигну. Догнала, вынула из Шона веревку (успела ухватить за кончик!), выкинула в мусор.
Каждое утро Шон приходит ко мне в постель и нешуточно кусает мои ноги. Я уже так привыкла, что если иной раз не приходит, я беспокоюсь.
Всё, что исполняет этот кот, не описать, тем более, что интеллигентный человек не должен абсолютно все рассказывать своим читателям. Особенно, если это касается других людей (котов). Надо иметь какие-то границы и в них держаться 🙂
Дело в том, что у нас были два британских кота до внедрения Шона на территорию нашей семьи. Коты прожили долгую, красивую и аристократическую жизнь. Мы не можем поверить, что Шон принадлежит к той же породе, что и наши любимцы. Возможно, это какой-то сбой генетической программы, либо новый вид британцев повышенной выживаемости. Если так дело пойдет, то скоро на планете останутся одни британские коты.
Хотя и здесь сомнения. Дважды кот выбрасывался на нашу покатую крышу с балкона, а уж сколько делал попыток — не счесть. Спасали, рискуя собственными шкурами. Упасть с нашего шестого этажа — вероятность смерти 98 процентов. Сколько раз я пыталась объяснить это Шону, бесполезно. Кот неадекватен.
Я бы хотела получить за воспитание Шона медаль. Хотя бы шоколадную.

He’s a cat

Japanese sauna

Про японскую баню
Остановившись в погоне за экзотическими впечатлениями и необычными ощущениями в японском аутентичном отеле Hanare, в районе Taito, тоже очень аутентичном, как бы кусочек старого Токио в современном мегаполисе, я случайно попала в японскую баню.
Заселение в отель проходило непросто: меня пригласила менеджер, красивая девушка с безупречным английским, в офис, и там с полчаса, угощая чаем и печенюшками, рассказывала о правилах поведения и выживания в отеле, и во время этого инструктажа дала карту местности, на которой значками ♨️ было помечено несколько бань.
В самую лучшую из них, рекомендованную профессионалом, я не смогла попасть, потому что все бани кроме одной открывались утром и закрывались днем, а я металась по городу как белка-путешественница, поэтому мне пришлось топать в единственную из бань, которая работала допоздна.
В общем, пришла и чуть не повернула назад, это был не шикарный онсен, а обычная районная баня, причем не для туристов, а для жителей округи. На ресепшн толпились люди, бегали дети, словом, не моя обстановочка. Но решила зайти, раз пришла. И не пожалела об этом!
Баня делилась на женскую и мужскую зону, зоны не пересекались, и на нашей половине вольно расхаживали голые японские бабы. Надо сказать, что плотность местного населения в Японии высока, нигде я не видела настолько мало иностранцев, так вот, мое бледное европейское тело, увенчанное головой с не раскосыми глазами, выделялось там, как хрен в сметане.
В предбаннике нужно было снять одежду и аккуратно сложить ее в шкафчик, добрые японские женщины мне с удовольствием подсказывали, вернее, показывали знаками, как оперировать высокотехнологичными замками и куда потом ключ засунуть.
Затем я зашла в собственно баню. Это было великолепно. Несколько небольших бассейнов, выложенных простой белой плиткой, с водой разных температур, в одной из них, например, вода была горячая до боли, чуть не доведенная до кипения, в другой — леденющая, верьте, живым из тех ванн было не выбраться, самурайские женщины это вам не другие какие женщины, это не нежные лилии, а орхидеи, карабкающиеся по камням с помощью когтистых корней. В общем, по щиколотку рискнула только зайти, а жаль, омоложение было бы неизбежно, смоги я погрузить свое тело в воды целиком.
В каждом бассейне плавали ветки бамбука!! И никто, конечно, этим не восхищался, кроме меня, я любовно глядела на бамбук, сидя в бассейне, чувствуя, как дзен уверенно проникает в поры головного мозга:)
Во дворике снаружи тоже был бассейн, там можно было посидеть под звездами и рядом с зарослями бамбука же, помедитировать.
Это было очень круто! Честно скажу, нигде я не чувствовала такого единения с японским народом, как в этой простой незамысловатой бане. Бамбук дело тонкое.

Japanese sauna

Monk fish with broccoli

Сегодня у нас такое креативное блюдо: морской черт с побегами брокколи.

(Иди ты к черту со своими побегами, подумали некоторые хозяйки, но не торопитесь, блюдо можно при желании адаптировать к среднерусским условиям 🙂
Но сначала — лирическое отступление.

Тот, кто видел на рыбном рынке морского черта, не забудет это широкое усмехающееся во льду лицо. Говорят, именно морской черт вдохновлял Спилберга на создание фильмов ужасов ))
Помню, когда я впервые приехала в Норвегию, и сразу попала в рыбный город Ставангер, я была поражена обилием рыб и морепродуктов, естественно, из Новосибирска прибыв. Где во времена моего проживания там из рыбы продавались только мороженный минтай и камбала. Камбала тоже была не свежего улова )))
Как творческую личность, меня поразили названия некоторых рыб. Рыба-монах. Или рыба-девственница, например. Здесь тоже бы поработать руке Спилберга, я считаю.
Хотя, рождение названий, скорее всего, намного прозаичней моих фантазий. Наверное, древние плавали в море в подобиях аквалангов и думали, что пришла пора поименовать рыб.
«О, смотрите, рыба одна под корягой. Пусть будет монах. А эта, смотрите, самцов хвостом отгоняет, пусть будет рыба-девственница!»
Как-то так 🙂
Еще из необычного у нас здесь — мясо кита, не так уж и редко бывает в продаже. Норвежцы такой народ, одной рукой спасают китов, другой нарезают их на стейки.
Но вернемся к нашей рыбе с молодыми восхитительными побегами брокколи.
Побеги брокколи. Не знаю, вы заметили, что веганство набирает обороты. Теперь чуть ли не в любом супермаркете можно купить любую зеленую поросль.
В первый раз мне попались побеги брокколи совсем недавно, в одном из лучших азиатских ресторанов города Осло, Nodee.
Официантка интимно наклонилась ко мне и сказала на ухо: «Возьмите брокколи, это самое популярное здесь блюдо».
Брокколи — популярное блюдо в азиатском ресторане, да она с баобаба рухнула?.. — подумала я, но брокколи заказала. С тех пор я всегда заказываю там брокколи ))))
А дома готовлю в первый раз. Эти длинноногие молодые брокколи — они без предупреждения бьют в нос упоительно-медовым духом, как только вы освобождаете их от упаковки. Я не знаю, на каких предрассветных лугах босоногие работники супермаркета собирают эти потрясающие брокколи, но это что-то божественное.

Ладно, будем уже готовить.
Можно взять любую белую нежирную рыбу.
Брокколи.
Вчера вечером я мелко порезала свежий французский эстрагон и дольку чеснока. Залила оливковым маслом, накрыла салфеткой и поставила в холодильник.
Сегодня я добавила в эту смесь соль, черный перец и перец кайенский (с некоторых пор в нашем доме практически ничего без кайенского перца не готовится),
рыбу помыла, положила в фольгу и залила ароматной смесью оливкового масла, чеснока и эстрагона.
Если у вас по вечерам есть занятия поинтереснее нарезания чеснока, а ваш зеленщик не доставил вам свежий эстрагон, не парьтесь.
Клянусь, у меня чисто случайно в холодильнике завалялся эстрагон, и эта смесь получилась тоже спонтанно, и мне вообще не свойственно начинать готовиться к блюду накануне вечером, но уж что было, то было)))
Рыбу можно просто полить оливковым маслом, посолить и поперчить, посыпать вашей любимой приправой для рыбы, а чеснок опционально.
Честно говоря, я вообще впервые готовила рыбу с чесноком, но результат меня приятно удивил.
Рыбу закутываем в фольгу, образуя как-бы мешочек, оставляем сверху отверстие, чтобы рыба дышала (горячим бескомпромиссным воздухом раскаленной до 180 градусов Цельсия духовки) и чтобы образовалась сверху небольшая румяная корочка.
Рыба готовится очень быстро, если вы поставили ее в предварительно разогретую духовку. Самое главное, не передержать, в зависимости от толщины и величины куска 15-25 минут.
Наши брокколи готовим на пару, пока рыба изнывает от жара в духовке.
Сервируя, поливаем блюдо образовавшимся во время жарки рыбы соком.

Monk fish with broccoli