# a ring story

История одного кольца
Дело было в Порту. Мы шли по раздолбанной мостовой и по ходу движения заглянули в ювелирный магазин. В то время у меня было увлечение: покупать в каждом новом городе кольцо на память, в качестве сувенира.
Это кольцо притянуло к себе сразу. Массивное, серебряное, совсем не дорогое. Продавец почему-то очень оживился, когда я попросила показать это кольцо, достал его из шкафа и подал мне. Большое, слишком большое. Вдобавок вставка со слонами вращается в любую сторону, а это отнюдь не признак хорошего изделия.
Но фианиты так сверкают, выложенные в ряд, словно первосортные зубы в улыбке! Слоны такие хорошенькие, ути-пусечные!
Покупаем кольцо, и оно радует меня целый день, и это здорово.
Приехав вместе со мной из солнечной Португалии в туманную Британию, кольцо потускнело и закапризничало. Оно потемнело, слоны понурились, и только фианиты сверкали как ни в чем ни бывало.
У меня в таких случаях разговор короткий — в помойку. Много раз пыталась выбросить это кольцо. Но оно не выбрасывалось. В последний момент рука останавливалась, кольцо удовлетворенно улыбалось во все тридцать два фианита и убиралось к себе обратно в верхний ящик комода. Переехало со мною и в Осло.
Сейчас я иногда надеваю это кольцо, оно мистическое какое-то, что-то в нем есть определенно. Я смотрю на него и представляю, что может быть, когда-нибудь я стану культовой личностью, а в простонародье — городской сумасшедшей, я буду носить это кольцо, нагоняя страх на молоденьких продавщиц ювелирных бутиков.
В облюбованном мною для ежедневных посиделок кафе я буду обмахивать стул своей длинной юбкой, усаживаться и кивать молча баристе, который, побледнев, это наш ежедневный ритуал, начнет судорожно варить мне мой дежурный кортадо. Принесет стаканчик мне на стол, покосится с нескрываемым ужасом на мое черное кольцо, издевательски блистающее вечными неубиваемыми фианитами, подумает : «Ведьма!» Он не знает же, что мы с кольцом мысли читаем, мы, черт возьми, читаем чужие мысли.

Реклама
# a ring story

To be a writer

24437719173_175b7a801d_c

Хорошо писателем быть! А еще лучше писательницей.
Затрат никаких! Образование получать не обязательно, учиться можно у жизни. Рабочее место — закуток с письменным столом и лежанкой, ноутбук, или олдскульная пишущая машинка, или, если хочется быть совсем близко к природе, перо и бумага.
И всё, можно начинать работать.
Писатель и читатель всегда рядом, всегда нужны друг другу, ведь писатель не может не писать, а читатель, наоборот, не в состоянии не читать. Рынок сбыта будет.
Если ты писатель, то ходи вокруг озера с задумчивым и помятым видом, купи собаку, если хочешь, чтобы тебя не принимали за маньяка. Кури, исподлобья смотри на собеседника в местном баре. Пей, а иначе откуда взяться вдохновению!
Дома жарь себе колбасу и яйца на видавшей виды сковороде, подбрасывай поленьев в печурку.
Ладно, шучу. Гуляй в равнодушной толпе, и пусть надоедливый дождь бежит струями по твоему небритому лицу. Бери буханку хлеба в близлежащем супермаркете, и креветки — они хороши с пивом. И кот их любит.
Пиши!
Если ты писательница, всё вообще круто.
Зажги свечу, налей себе чашку чая из египетской ромашки, пусть из нее поднимается пар, и твори.
Закутай поясницу шалью, всклокоченные волосы завяжи в пучок, и рисуй себя богемной красавицей:

«Я иду по ресторану, а мои многочисленные браслеты звенят в такт шагам. Никто такое не носит, но мне плевать — я вне моды, вне времени, вне досягаемости пересудов обывателей. Джейми привстает со своего места, он поражен. Божественное сочетание молодости и красоты всегда вызывает вау-эффект у мужчин.»

Ты вспоминаешь, что у тебя закончились хлеб и авокадо, а магазин закроется через двадцать минут. Выходя, не забудь взять ключ от двери, и надеть юбку, а то будет, как в тот раз. Иди, звеня браслетами, ты — гениальна.

To be a writer

Pimlico

Начало ноября в Осло. По-своему люблю это время. Еще не очень холодно, но скоро, скоро. Сезон закрыт, и ветер гоняет обрывки воспоминаний о веселом нордическом лете по мостовой. Редкие оставшиеся туристы таращат круглые глаза и похожи на сов.
Фишка Норвегии — рано темнеет, и возле едальных и питейных заведений зажигают факелы. Думаю, что эта традиция осталась из тьмы веков, когда запоздалый путник шел из последних сил и думал, что вот я и всё, ноябрь взял меня. И тут яростно горящий факел, сигнализирующий о том, что каждого замерзшего и голодного здесь ждет тарелка горячей еды и стакан горячительного. Годы пронеслись, а всё так и есть. И пить :0)
В общем, с одной стороны романтическое время, с другой безысходное, горожане готовятся к долгой зимовке и к празднованию рождества одновременно, а я покажу вам ноябрьский Лондон :0)
В начале ноября, как стемнеет, необходимо обязательно прогуляться по району Pimlico. Он вас точно не разочарует. Мистическое время в великом городе, где порталы открываются на каждом шагу, а спустившийся на землю мрак способствует этому действу. Темно, туманно, тусклое свечение луны, подозрительное отсутствие прохожих, горящие витрины магазинов. Магазины здесь непростые. В одном — чучела экзотических птиц. В другом — зловещий манекен с лицом, на котором отсутствуют черты. Пассажиры в проезжающем мимо автобусе кажутся ненастоящими.
Неожиданно — великолепный образчик стрит-арта известного художника. Подсвеченная дверь джентльменского клуба, в который никто не заходит. В окнах домов не мелькают фигуры жителей, такое чувство, что всё живое на время покинуло город, оставив за собой лишь декорации, мерцающие в неверном свете уличных фонарей. Даже церковь выглядит как после выноса всех святых.

Welcome to Pimlico, babe.

 

Pimlico

Breakfast with Agatha

В дверь позвонили, и заискивающе улыбающийся посыльный протянул мне письмо в конверте. Конверт из тисненой плотной бумаги, даже надорвать его оказалось не так просто. Желтоватый лист, на котором затейливым почерком выведены слова:
“Дорогая Марина Калле!
Данным письмом приглашаю вас на завтрак в моей компании, в девять тридцать утра, в отеле Метрополь.
Искренне ваша, Агата Кристи.”
Изумленно верчу в руках листок, оборачиваюсь к двери, а посыльного уже след простыл.
Какая к чертям Агата Кристи?.. Какой еще завтрак, что за дурацкий розыгрыш?
И вдруг я вспоминаю, что посыльный был обут в розовые атласные балетные пуанты, я еще краем глаза их увидела, но не отреагировала, ибо абсурд ситуации не укладывался в голове.
Я огляделась. Вокруг люстры парил розовый слон. Ну, то есть, если в упор смотреть на люстру, то никакого слона конечно нет, но стоит только отвести взгляд немного в сторону — тут как тут, кружит, и даже издает тихое жужжание.
Наверное, я сошла с ума. В полдесятого утра у меня еще не все петухи проснулись, она что о себе думает, Агата Кристи.
Ровно за пять минут до 9.30 я толкаю тяжелую дверь ресторана Метрополь. Швейцар занят тем, что раскуривает канабис.
За столиком с белоснежной скатертью сидит, нахохлившись, Агата Кристи, и смотрит на меня недружелюбным взглядом.
Сажусь, дежурные приветствия, нам приносят чай и бисквиты. То есть, не бисквиты, а печенья, но именно так переводили печенья на русский язык в произведениях великой писательницы, так что нам приносят бисквиты. И херес.
Херес очень кстати, потому что я без понятия, о чем с Агатой Кристи говорить. Конечно, я прочитала все ее книги, но так, чтобы они мне очень понравились — отнюдь.
Мы пьем чай в звенящей ложечками о стаканы тишине, нам принесли чай почему-то в подстаканниках, как в поездах дальнего следования.
Все чаепитие Агата недовольно молчит, а я лихорадочно пытаюсь составить в уме речь, с которой следует к ней обратиться. Наконец, писательница, напившись чаю и подобрев, говорит мне:
“Мне нравятся ваши рассказы. Хотела бы я писать так же хорошо”.
С этими словами она улыбается и плещет мне на грудь херес из своей рюмки.
Я просыпаюсь. Господи, какой кошмар, приснится же. Агата Кристи поливает меня хересом.
Я вспоминаю, что Ольга Соломатина дала мне задание: «Если бы на завтрак можно было пригласить любого человека – известного, из прошлого – любого, вы бы кого позвали?”
Беру белый чистый лист бумаги и старательно вывожу:
“Дорогая Айрис Мердок!
Не соблаговолите ли вы позавтракать со мною завтра, в половине десятого утра, в отеле Метрополь?
Ваша до последнего дыхания, Марина Калле.»

Breakfast with Agatha

Orient express

Каждую осень, готовясь к рождеству, ведущие магазины Лондона украшают свои витрины. Harrods, который и магазином-то назвать грешно, скорее это полигон гламурной жизни, где возможно купить все компоненты для оной, и Fortnum&Mason, лидируют среди прочих.
Интересен тот факт, что большинство приезжих знают магазин Харродс, даже такие как я, из села. Когда я приехала впервые в Лондон и увидела здание Харродса, я подумала, что либо это дворец, либо музей, а скорее всего, правительственное здание. А потом я увидела вывеску и всё встало на свои места: ааа, это же добрый старый Харродс.
Между тем, именно Fortnum&Mason является старейшим магазином в Лондоне, кроме прочего знаменит своими корзинками для пикника и роскошными подарочными наборами, испокон веков поставляет товары для королевского двора. Прежде всего, Fortnum&Mason блестяще представляет мир британского чаепития, для которого там есть всё и даже немного больше, далее на его этажах продаются парфюмерия, косметика, украшения по мелочи, аксессуары, рождественские игрушки.
Имеет несколько кафе, делает мои самые любимые сконы. Если вам хочется стильного и истинно британского чаепития — Fortnum&Mason респектабельно расположился на Пикадилли и неспешно поджидает посетителей.
Но не назвать Харродс главным магазином Лондона было бы ошибкой. Зайти в этот многоэтажный магазин-монстр надо, даже если вы не планируете ничего покупать. Фуд-холл там потрясающий, советую выпить бокал игристого и съесть полдюжины устриц в устричном баре.
А если вернуться к теме, то есть украшению витрин магазинов, то самая  поразившая меня инсталляция в витринах Харродса называлась «Восточный экспресс». Это поезд, гламурная роскошь на колесах, в окнах мелькают зимние пейзажи, а застывшие в моменте своей шикарной жизни персонажи настолько прекрасны, насколько могут быть прекрасны манекены.

Orient express

#LOVE YOU LONDON

15681110842_34a0a61535_c

Лондон мне совершенно не подходит.
Во-первых, климат. Да, после Норвегии и тем более Сибири, климат получше, зимой цветут розы, колосятся пальмы, но этот ветер!.. Ветер мне совсем не идет, он треплет мои волосы и создает на голове живописное гнездо. Дождь не подходит мне тоже абсолютно, в Осло я даже из дома не выходила в дождь, но тут в Лондоне раздухарилась и выхожу.
Мне подходит средиземноморский климат, или вот когда я жила в Ницце, климат Лазурного Берега мне подошел идеально.
Во-вторых, мне не подходит еда. Гамбургеры, к которым я приобщилась в Америке, эти чипсы (картофель фри), которые как начнешь макать в кетчуп и майонез и отправлять в рот, так и не остановишься, пока не вывалишься из 220-го размера джинс. Сознательно пишу «джинс» а не «джинсов», чтобы подчеркнуть, что умственная деградация тоже прогрессирует во время поедания картофеля фри.
Вот когда я жила в Ницце, там еда мне подходила идеально. Буйабес (с третьей попытки написала слово правильно), мидии, морепродукты, пирожные в соседнем кафе — произведения искусства, вкушать которые нужно оттопырив мизинец и всенепременно серебряной ложечкой.
В-третьих, архитектура. Все прутся от архитектуры Лондона, а я пожимаю плечами. Все эти кирпичные кладки, депрессивные задние дворы, угрожающе-белое тело Тауэр, как раздевшийся до пояса эсэсовец, умывающийся в предбаннике. Готические здания, черные воткнувшиеся в небо трубы, «и над ним черный ворон кружился», не стреляйте в белых голубей.
Вот в Ницце архитектура так архитектура, ходишь вечно задрав голову со спертым от восторга дыханием. Стройные колонны, финтифлюшки всякие, розовый зефир, что ни дом то резиденция легкомысленных французских королей, короче, сплошной Помпадур.
Ницца — белокурая женщина средних лет, одетая в голубое платье с корсетом и пышными юбками, из-под которых выглядывает кипенно-белое кружево. Если глубже зарыться под юбки, там у нее обнаружится черный чулок, сползающий с бело-розового бедра. В руках у нее лорнет и бокал розового, она постоянно флиртует со всеми подряд и хохочет, запрокинув голову, обнажая белые зубы и розовые десна. Очень много розового в описании Ниццы, но что есть то есть.
Лондон — господин неопределенных лет, как бы джентльмен, в котелке, на плечи черный плащ наброшенный, с вечной пинтой в руке, иногда двухсоткой виски. С виду мужик интеллигентный, немногословный, но что там у него внутри, хз. То он на лошадях, то направляется в закрытый клуб, то с бежево-рыжим портфелем трясется в автобусе, с задумчивым видом раскуривая трубку.
Ну и вокруг снуют черные кэбы, как девки по вызову..
Люблю Лондон, люблю нимагу. С Ниццей роман продлился меньше полугода, расстались довольные друг другом, зла не держим.
Лондон.. надо мне как-нибудь поймать его, чтобы в любви объясниться.

#LOVE YOU LONDON

Love you London#2

15053759140_ebb247b645_z

Вчера у нас был прекрасный, теплый, почти летний день, насыщенный похождениями.
Начался он с бранча на залитом солнцем балконе, под крики чаек с крыши соседнего здания, и котов, блуждающих у нас под ногами в надежде перехватить кусочек того, чего нормальные коты обычно не едят.
Затем мы отправились на представление цирка de Soleil, которое, кстати, очень понравилось, после цирка пошли гулять по городу, то тут, то там присаживаясь на бокал cremant, затем зарулили на ужин в ресторан..
Прекрасный вечер, и Осло восхитителен на исходе лета,
но в голове у меня с самого утра, как схема видеоударов по Сайгону, прокручивалась лента, как будто я хожу по Лондону. Прямо в реальном времени, параллельно происходящему в Осло, я шла сначала по New Kings Road, потом по Kings Road до самой Sloan Square, и опционально, с заходом в Pimlico.
По этой дороге ходила я несчетное количество раз, потому что она словила меня в плен, и я, как обреченный бурундук, крутила и крутила ногами это колесо без отдохновения, но с радостию :0)
Наверное, мой клон гулял вчера по моим любимым местам и посылал мне мыслеформные приветы.
Love you London.

Love you London#2