Pizza day

Сегодня, после долгих колебаний, я решила устроить расслабон, иначе говоря, пицца-день. Знаете эти выходные дни в пижаме, ходить лохматой, вернее, даже не ходить, а переползать с одной мягкой поверхности на другую. А пицца, конечно, настоящий символ разврата и вожделения. Итальянцы задумывали явно что-то другое, когда изобрели свой открытый пирог с помидорами, несомненно что-то другое. Как случилось что это, пусть и не изысканное, но стильное и лаконичное блюдо превратилось в кусок теста, истекающее горячим сыром и перемещающееся в разные концы города в неброских картонных коробках. Замечали, что мужчины довольно резистентны к пицце, спокойно пришел в пиццерию, без истерики заказал, размеренно съел, оставив края недоедеными, выпил кофе, расплатился, ушел, и как будто ничего не было. Женщины же прячутся по домам, лохматые и в пижамах, с горящими глазами, дожидаются курьеров с плоскими картонными коробочками в руках, хищно хватают пиццу, бросают курьеру деньги, и быстренько запираются с пиццей, сгорая от желания остаться с ней один на один. Пицца — друг человека.

На фото пицца из пиццерии в Лондоне, невероятно популярной. За очень небольшие деньги приносят гигантскую пиццу, которая полностью покрывает поверхность стола. Можно заказать половину пиццы одну, половину — другую. Та, что с плечом ягненка, особенно хороша. Впрочем, кто я такая, чтобы навязывать вам свои вкусы. Тем более, мне только что принесли пиццу.

 

 

Реклама
Pizza day

SHEPHERD’S PIE

25697525951_19cf34a71c_c

Англичанам не раз доставалось за их непритязательную кухню, и неудивительно, если критиками выступали французы со своими изысками, испанцы с паэльей, итальянцы с ризотто, португальцы с катапланой. Среднестатистическому британцу требуется, в сущности, всего три вещи для гастрономического удовлетворения: бургер, фиш энд чипс и сыр чеддер. Про любимый сыр в Британии даже существует шутка:
— Вы знаете о том, что во Франции имеются сотни сортов сыра?
— Это только потому, что они еще не добрались до чеддера!

Шутки шутками, а не проникнуться очарованием неяркой британской кулинарии, прожив в Лондоне три года, невозможно. Все эти сконы с clotted cream и клубничным джемом, трехярусные тарелки с игрушечными бутербродами и пирожными, словно декорации к сказке «Алиса в стране чудес», важно величаемые «Afternoon tea», фиш паи, паи с рубленным мясом, яйца бенедикт, устрицы и лобстеры на каждом углу, а пресловутый бургер в Британии вообще доведен до совершенства.
Британскими фермерами просто молча восхищаюсь.
Культ домохозяйки высоко стоит в Британии, журналы пестрят кулинарными рецептами и советами, как улучшить традиционную воскресную индейку или испечь тарт с сезонными продуктами. Надоело торчать на кухне — пожалуйста, ведущие магазины Британии предлагают доставку полного рождественского обеда на сколько угодно персон, а супермаркет гиганта Marks and Spencer вообще специализируется на полуфабрикатах, имея в ассортименте огромное количество блюд, которые нужно всего лишь довести до готовности в духовке в какие-то десять минут.
Сегодня мы с Шоном готовим Shepherd’s pie, простое блюдо, без которого немыслима кухня типичной хозяйки, идеально подходящее к холодному сезону.

Упаковка бараньего или говяжьего фарша 500 г
три крупных картофелины
сливки (или молоко)
два желтка
1 луковица
1 морковь
2-3 ст. ложки томатной пасты
вустерский соус (говорят, можно заменить соевым)
розмарин
орегано
соль
черный перец
пармезан (граммов сто как минимум)

Очистить картофель и поставить вариться в подсоленной воде.
Разогреть сковороду, добавить немного растительного масла и слегка обжарить фарш, постоянно помешивая.
Вынуть готовый фарш из сковороды и отставить в сторону.
Луковицу мелко порезать, морковь потереть на крупной терке. Обжарить обоих на сковороде до золотистого цвета, добавить фарш, перемешать, слегка потушить, положить томатную пасту и специи.
Пармезан потереть на терке.
Картофель потолочь со сливками, добавить два желтка, всыпать две трети пармезана, посыпать перцем и перемешать.
В форму укладываем фарш, сверху картофельное пюре. Посыпаем пармезаном, ставим в разогретую до 200 градусов духовку на 15-20 минут.
Наслаждаемся.

SHEPHERD’S PIE

Pimlico

Начало ноября в Осло. По-своему люблю это время. Еще не очень холодно, но скоро, скоро. Сезон закрыт, и ветер гоняет обрывки воспоминаний о веселом нордическом лете по мостовой. Редкие оставшиеся на холодных, продуваемых ветром улицах туристы таращат круглые глаза и похожи на сов.
Фишка Норвегии — рано темнеет, и возле едальных и питейных заведений зажигают факелы. Думаю, что эта традиция осталась из тьмы веков, когда запоздалый путник шел из последних сил и думал, что вот я и всё, ноябрь взял меня. И тут яростно горящий факел, сигнализирующий о том, что каждого замерзшего и голодного здесь ждет тарелка горячей еды и стакан горячительного. Годы пронеслись, а всё так и есть. И пить :0)
В общем, с одной стороны романтическое время, с другой безысходное, горожане готовятся к долгой зимовке и к празднованию рождества одновременно, а я покажу вам ноябрьский Лондон :0)
В начале ноября, как стемнеет, необходимо обязательно прогуляться по району Pimlico. Он вас точно не разочарует. Мистическое время в великом городе, где порталы открываются на каждом шагу, а спустившийся на землю мрак способствует этому действу. Темно, туманно, тусклое свечение луны, подозрительное отсутствие прохожих, горящие витрины магазинов. Магазины здесь непростые. В одном — чучела экзотических птиц. В другом — зловещий манекен с лицом, на котором отсутствуют черты. Пассажиры в проезжающем мимо автобусе кажутся ненастоящими.
Неожиданно — великолепный образчик стрит-арта известного художника. Подсвеченная дверь джентльменского клуба, в который никто не заходит. В окнах домов не мелькают фигуры жителей, такое чувство, что всё живое на время покинуло город, оставив за собой лишь декорации, мерцающие в неверном свете уличных фонарей. Даже церковь выглядит как после выноса всех святых.

Читать далее «Pimlico»

Pimlico

# a ring story

История одного кольца
Дело было в Порту. Мы шли по раздолбанной мостовой и по ходу движения заглянули в ювелирный магазин. В то время у меня было увлечение: покупать в каждом новом городе кольцо на память, в качестве сувенира.
Это кольцо притянуло к себе сразу. Массивное, серебряное, совсем не дорогое. Продавец почему-то очень оживился, когда я попросила показать это кольцо, достал его из шкафа и подал мне. Большое, слишком большое. Вдобавок вставка со слонами вращается в любую сторону, а это отнюдь не признак хорошего изделия.
Но фианиты так сверкают, выложенные в ряд, словно первосортные зубы в улыбке! Слоны такие хорошенькие, ути-пусечные!
Покупаем кольцо, и оно радует меня целый день, и это здорово.
Приехав вместе со мной из солнечной Португалии в туманную Британию, кольцо потускнело и закапризничало. Оно потемнело, слоны понурились, и только фианиты сверкали как ни в чем ни бывало.
У меня в таких случаях разговор короткий — в помойку. Много раз пыталась выбросить это кольцо. Но оно не выбрасывалось. В последний момент рука останавливалась, кольцо удовлетворенно улыбалось во все тридцать два фианита и убиралось к себе обратно в верхний ящик комода. Переехало со мною и в Осло.
Сейчас я иногда надеваю это кольцо, оно мистическое какое-то, что-то в нем есть определенно. Я смотрю на него и представляю, что может быть, когда-нибудь я стану культовой личностью, а в простонародье — городской сумасшедшей, я буду носить это кольцо, нагоняя страх на молоденьких продавщиц ювелирных бутиков.
В облюбованном мною для ежедневных посиделок кафе я буду обмахивать стул своей длинной юбкой, усаживаться и кивать молча баристе, который, побледнев, это наш ежедневный ритуал, начнет судорожно варить мне мой дежурный кортадо. Принесет стаканчик мне на стол, покосится с нескрываемым ужасом на мое черное кольцо, издевательски блистающее вечными неубиваемыми фианитами, подумает : «Ведьма!» Он не знает же, что мы с кольцом мысли читаем, мы, черт возьми, читаем чужие мысли.

# a ring story

To be a writer

24437719173_175b7a801d_c

Хорошо писателем быть! А еще лучше писательницей.
Затрат никаких! Образование получать не обязательно, учиться можно у жизни. Рабочее место — закуток с письменным столом и лежанкой, ноутбук, или олдскульная пишущая машинка, или, если хочется быть совсем близко к природе, перо и бумага.
И всё, можно начинать работать.
Писатель и читатель всегда рядом, всегда нужны друг другу, ведь писатель не может не писать, а читатель, наоборот, не в состоянии не читать. Рынок сбыта будет.
Если ты писатель, то ходи вокруг озера с задумчивым и помятым видом, купи собаку, если хочешь, чтобы тебя не принимали за маньяка. Кури, исподлобья смотри на собеседника в местном баре. Пей, а иначе откуда взяться вдохновению!
Дома жарь себе колбасу и яйца на видавшей виды сковороде, подбрасывай поленьев в печурку.
Ладно, шучу. Гуляй в равнодушной толпе, и пусть надоедливый дождь бежит струями по твоему небритому лицу. Бери буханку хлеба в близлежащем супермаркете, и креветки — они хороши с пивом. И кот их любит.
Пиши!
Если ты писательница, всё вообще круто.
Зажги свечу, налей себе чашку чая из египетской ромашки, пусть из нее поднимается пар, и твори.
Закутай поясницу шалью, всклокоченные волосы завяжи в пучок, и рисуй себя богемной красавицей:

«Я иду по ресторану, а мои многочисленные браслеты звенят в такт шагам. Никто такое не носит, но мне плевать — я вне моды, вне времени, вне досягаемости пересудов обывателей. Джейми привстает со своего места, он поражен. Божественное сочетание молодости и красоты всегда вызывает вау-эффект у мужчин.»

Ты вспоминаешь, что у тебя закончились хлеб и авокадо, а магазин закроется через двадцать минут. Выходя, не забудь взять ключ от двери, и надеть юбку, а то будет, как в тот раз. Иди, звеня браслетами, ты — гениальна.

To be a writer

Pimlico

Начало ноября в Осло. По-своему люблю это время. Еще не очень холодно, но скоро, скоро. Сезон закрыт, и ветер гоняет обрывки воспоминаний о веселом нордическом лете по мостовой. Редкие оставшиеся туристы таращат круглые глаза и похожи на сов.
Фишка Норвегии — рано темнеет, и возле едальных и питейных заведений зажигают факелы. Думаю, что эта традиция осталась из тьмы веков, когда запоздалый путник шел из последних сил и думал, что вот я и всё, ноябрь взял меня. И тут яростно горящий факел, сигнализирующий о том, что каждого замерзшего и голодного здесь ждет тарелка горячей еды и стакан горячительного. Годы пронеслись, а всё так и есть. И пить :0)
В общем, с одной стороны романтическое время, с другой безысходное, горожане готовятся к долгой зимовке и к празднованию рождества одновременно, а я покажу вам ноябрьский Лондон :0)
В начале ноября, как стемнеет, необходимо обязательно прогуляться по району Pimlico. Он вас точно не разочарует. Мистическое время в великом городе, где порталы открываются на каждом шагу, а спустившийся на землю мрак способствует этому действу. Темно, туманно, тусклое свечение луны, подозрительное отсутствие прохожих, горящие витрины магазинов. Магазины здесь непростые. В одном — чучела экзотических птиц. В другом — зловещий манекен с лицом, на котором отсутствуют черты. Пассажиры в проезжающем мимо автобусе кажутся ненастоящими.
Неожиданно — великолепный образчик стрит-арта известного художника. Подсвеченная дверь джентльменского клуба, в который никто не заходит. В окнах домов не мелькают фигуры жителей, такое чувство, что всё живое на время покинуло город, оставив за собой лишь декорации, мерцающие в неверном свете уличных фонарей. Даже церковь выглядит как после выноса всех святых.

Welcome to Pimlico, babe.

 

Pimlico

Breakfast with Agatha

В дверь позвонили, и заискивающе улыбающийся посыльный протянул мне письмо в конверте. Конверт из тисненой плотной бумаги, даже надорвать его оказалось не так просто. Желтоватый лист, на котором затейливым почерком выведены слова:
“Дорогая Марина Калле!
Данным письмом приглашаю вас на завтрак в моей компании, в девять тридцать утра, в отеле Метрополь.
Искренне ваша, Агата Кристи.”
Изумленно верчу в руках листок, оборачиваюсь к двери, а посыльного уже след простыл.
Какая к чертям Агата Кристи?.. Какой еще завтрак, что за дурацкий розыгрыш?
И вдруг я вспоминаю, что посыльный был обут в розовые атласные балетные пуанты, я еще краем глаза их увидела, но не отреагировала, ибо абсурд ситуации не укладывался в голове.
Я огляделась. Вокруг люстры парил розовый слон. Ну, то есть, если в упор смотреть на люстру, то никакого слона конечно нет, но стоит только отвести взгляд немного в сторону — тут как тут, кружит, и даже издает тихое жужжание.
Наверное, я сошла с ума. В полдесятого утра у меня еще не все петухи проснулись, она что о себе думает, Агата Кристи.
Ровно за пять минут до 9.30 я толкаю тяжелую дверь ресторана Метрополь. Швейцар занят тем, что раскуривает канабис.
За столиком с белоснежной скатертью сидит, нахохлившись, Агата Кристи, и смотрит на меня недружелюбным взглядом.
Сажусь, дежурные приветствия, нам приносят чай и бисквиты. То есть, не бисквиты, а печенья, но именно так переводили печенья на русский язык в произведениях великой писательницы, так что нам приносят бисквиты. И херес.
Херес очень кстати, потому что я без понятия, о чем с Агатой Кристи говорить. Конечно, я прочитала все ее книги, но так, чтобы они мне очень понравились — отнюдь.
Мы пьем чай в звенящей ложечками о стаканы тишине, нам принесли чай почему-то в подстаканниках, как в поездах дальнего следования.
Все чаепитие Агата недовольно молчит, а я лихорадочно пытаюсь составить в уме речь, с которой следует к ней обратиться. Наконец, писательница, напившись чаю и подобрев, говорит мне:
“Мне нравятся ваши рассказы. Хотела бы я писать так же хорошо”.
С этими словами она улыбается и плещет мне на грудь херес из своей рюмки.
Я просыпаюсь. Господи, какой кошмар, приснится же. Агата Кристи поливает меня хересом.
Я вспоминаю, что Ольга Соломатина дала мне задание: «Если бы на завтрак можно было пригласить любого человека – известного, из прошлого – любого, вы бы кого позвали?”
Беру белый чистый лист бумаги и старательно вывожу:
“Дорогая Айрис Мердок!
Не соблаговолите ли вы позавтракать со мною завтра, в половине десятого утра, в отеле Метрополь?
Ваша до последнего дыхания, Марина Калле.»

Breakfast with Agatha