Moscow

А я люблю Москву. Она — как барыня, которая потребовала себе чаю со свежими булками, и сидит в гостиной, вся в белых одеждах, звенит кольцами на пухлой не знавшей труда руке, помешивая сахар в чашке серебряной ложечкой. И ей совершенно поровну, о чем там судачит дворня за ее спиной.
Москва — как молодая богемная девица модельной внешности, только что вдохнувшая кокаина, с расширенными зрачками и отрешенным лицом, заказывает в баре коктейль и стеклянным взглядом смотрит сквозь. И ей все равно, что говорят о ней за ее спиной обыватели.
Москва — это когда-то давно переехавшая из Саратова и проработавшая всю жизнь в торговле плотная корпулентная тетенька, которая движется сбитеньким танком по Тверской-Ямской, сверля прохожих взглядом маленьких цепких глаз, и ей плевать, что о ней думают бабки на лавочке возле типовой пятиэтажки.
Москва — как только что пубертатно созревший цветок из провинции, мило-розовый, накупивший себе модных одежек на рынке, вставший на каблуки и дополнивший свой умопомрачительный образ поддельной сумкой Луи Виттон, и ей невдомек, что трындят о ней томные московские модницы, пребывающие перманентно в тренде.
Москва древняя и прекрасная. Она знает: всё преходяще, всё наносное. В прошлом веке рыли метро, украшая его позолотой и полудрагоценными каменьями величиной с собаку, сегодня пытаются напялить на рыхлое тело столицы узкое функциональное платье. Москве манипуляции с ее телом не причиняют никаких неудобств. Она знает: стоит ей только встать во весь рост и потянуться, как посыпятся ненужной чешуей с нее все эти станции метро, переходы, многоэтажки, блестящие пустыми окнами стильные офисные здания. Мигом Кремль ударит в колокола, братья Власовы разложат товар по прилавкам, а по Тверской понесется лихой ямщик, срочная телеграмма временному правительству, его величество Ленин торжественно ложится в гроб хрустальный, едут-едут в черных крытых жуках комиссары за очередной своей жертвой, тетя Клава накрывает длинный стол чем послевоенный бог послал, ну, за победу, из-под густых бровей Брежнева рвется на волю хитрая усмешка, на привокзальной площади торгуют детским питанием и матрешками, выбелили церкви заново, чтобы чаще господь примечал, перегородили Красную Площадь “куда прёшь? Не видишь, закрыто!”, курс валют меняется каждый день, как температура лихорадочного больного, штоле попробовать пироги Штолле, а вы заходите к нам, мы сделали наш собственный пармезан!
Москва ляжет обратно, перевернется на другой бок и соснет еще пару веков. А там посмотрим.

Реклама
Moscow

Moscow

Люблю Москву, но больше не как город, а как существо. На эту мысль меня однажды натолкнул Владимир Сорокин (кто Сорокина читал, тот в цирке не смеется), он долго в своей манере расписывал столицу, и я теперь тоже могу ее расписать, если надо.

Белое тело Москвы, откормленное купеческими плюшками, пирогами Штолле, а также лагманом и хинкали, напоенное чаем, морсом, пивом, водкой, саперави, киндзмараули, накуренное.. Здесь я пожалуй остановлюсь.

Несколько лет назад меня пробила великая и беспощадная ностальгия по России, но пригнала она меня не в родной Новосибирск, а в Москву, конечно же, Москву. Несколько раз за лето я слетала в Москву, ко мне привык персонал Дома на Маяковке, а я влюбилась в этот Дом и всегда в нем останавливалась. Один раз, правда, я решила рискнуть и переночевать в другой гостинице, но мне так там не понравилось, что я наутро сбежала в свой домик на Маяковочке, гремя чемоданами.

Тут можно долго рассказывать, как мне обрадовалась Москва после долгого перерыва, как много появилось кафе и ресторанов, какой прекрасный сервис теперь в столице, какое безумное количество всяких ништяков. Но это всем известно и так, поэтому не буду.

Абсолютно все поездки были разными и проникнуты каждая своим настроением. Очень многое ностальгически укололо, новое — поразило, ощущения были необыкновенные, ситуации — интересные. Больше всего в первый момент поражает, что все люди вокруг говорят на русском языке!

Контрасты огромные: местами город расслабляет негой, разлитой в воздухе, где-то стращает сгустками агрессии, иногда пугает пьяными ночными выкриками, хвастает шикарными автомобилями, манит совершенно неприменимой в жизни европейца роскошью, развращает доступностью удовольствий..

Самое сильное впечатление — Дом Булгакова со всеми обитателями, включая кота Бегемота, экскурсия по городу на легендарном трамвае, перевоплотившемся в автобус для удобства пассажиров. Экскурсия, на которую я попала, была какая-то мистическая. Проезжали дом, из окна которого Маргарита взмывала вверх, останавливались, гид долго рассказывала и про дом, и про эпизод, я вошла в транс, и клянусь, увидела бредущего мимо белой стены черного волка, печально повесившего хвост. Наверное, это была собака, тем более, что волк черным не бывает. Вроде бы.

Moscow